За кулисами великой династии

83

Невероятная история о жизни телохранителя императорской семьи.

Кто знает, как много интересного и даже удивительного может скрываться в родословной. Иногда оказывается, что наши предки были голубых кровей или самыми приближёнными к знатным семьям России. О человеке, ставшем олицетворением преданности – сегодняшняя статья.

Совсем недавно в нашей газете вышел материал о семье Марины и Владимира Кулиш. Во время беседы мы узнали, что родственник героини был телохранителем императора Николая II. Конечно же, мы не могли обойти стороной эту историю.

Тимофей Ксенофонтович Ящик – так звали прапрадеда Марины Анатольевны по линии матери – родился в далёком 1878 году в станице Новоминской в многодетной семье. Был он из сословия запорожских казаков Черниговской губернии.

Как же так произошло, что попал на службу в Петербург? В 1900 году молодой парень поступил в Первый Ейский полк. Как отличившегося стрелка, его определили ординарцем в конвой командующего войсками Кавказского военного округа генерал-губернатора князя Григория Голицына. 11 августа 1904 года вместе с Григорием Сергеевичем попал он на большой военный парад по случаю крестин наследника престола цесаревича Алексея. Тогда и случилась первая встреча Тимофея Ящика с императором.

Через некоторое время князь Голицын тяжело заболел и перестал нуждаться в своём ординарце. Решено было ходатайствовать о его зачислении в царский Конвой. Это было привилегированное воинское подразделение, состоявшее из казаков. Предназначалось оно для охраны монарха. Так и получилось. С 1905 по 1907 год Тимофей Ксенофонтович нёс караульную службу в Императорском Конвое, а после вернулся в родную станицу, где вместе со своей женой Марфой воспитывал детей и занимался хозяйством.

В армию вернулся наш герой в 1912-м и уже через два года стал первым лейб-казаком.
– Помню, дядя рассказывал о том, как это случилось, – делится Марина Анатольевна. – Прапрадед был двухметровым красавцем, чернявым, с голубыми глазами и густой бородой. Из многочисленных казаков, желавших получить престижную должность царского телохранителя, отбирали не только самых достойных, но и статных, широкоплечих. Когда царь Николай II увидел его, спросил, как зовут.
– Тимофей Ящик, Ваше Величество!
– Такого Ящика я б взял к себе, – ответил ему император.
Разумеется, у первого лейб-казака была особая форма, которую шили специально по его меркам. Парадный мундир был алого цвета, а повседневный – ярко-синего.
Праправнучка вспоминает, что Тимофей Ксенофонтович был настолько сильным, что мог всю службу продержать на руках тяжелобольного цесаревича, у которого часто случались приступы. На вопрос: «Тебе не тяжело?», – Тимофей Ксенофонтович отвечал улыбкой и продолжал держать Алексея.

К началу 1916-го мужчина заслужил безоговорочное доверие монарха и стал телохранителем для Марии Фёдоровны, матери Николая II. Для молодого казака это был особый рубеж, после которого началась новая, богатая на события эпоха.
Сразу после начавшейся Гражданской войны Тимофей Ящик перевёз вдовствующую императрицу и великую княгиню Ольгу Александровну из Санкт-Петербурга в Новоминскую. В станице у княгини родился сын Гурий. Там женщины жили как простые крестьянки, научились стирать, готовить кушать и вести хозяйство вместе с Ящиками.

Как только вспыхнула Октябрьская революция, члены императорской семьи были арестованы. Телохранитель оставался верен Марии Фёдоровне. Два года они ждали в Ейске корабль из Дании. Только 19 августа 1919 года им удалось прибыть в место назначения.

Почему именно в Данию? Дело в том, что мать Николая II, урождённая Мария София Фредерика Дагмар, являлась дочерью датского короля Кристиана IX. После революции родная страна приняла русскую императрицу.

Только вот телохранитель скромно умолчал, что, спасая представителей династии Романовых, он не смог позаботиться о собственной семье. Тимофей Ксенофонтович оставил в пылающей России, на родной Кубани, семью – жену и девятерых детей. Вывезти их за границу, как он ни пытался, ему не удалось. В 1922 году его жену расстреляли.

Тимофей Ящик остался жить в Копенгагене, а его внешность поражала датчан, как и его преданность императрице. Когда в городе происходили политические волнения, демонстрации или забастовки, русские эмигранты, пострадавшие от революции, особенно напрягались. В такие дни Тимофею Ксенофонтовичу приходилось спать у дверей в покои вдовствующей императрицы, постелив на паркете резиденции датского короля казачью бурку и положив рядом с собой заряженный револьвер.

Несмотря на все тяготы судьбы, жизнь казака продолжалась. Благодаря своей внешности мужчина пользовался успехом у жительниц Дании. На одной из них вдовец и женился. Будущие супруги познакомились в 1922-м в резиденции Марии Фёдоровны. Молодая датчанка Агнес Обринк зашла в гости к подруге и случайно встретила Тимофея Ксенофонтовича.

Влюблённые встречались три года, а после решили пожениться. Разрешения на брак казак спрашивал у вдовствующей императрицы. Та дала положительный ответ.
Невеста выучила русский язык, приняла православие и получила в крещении новое имя – Нина. Венчание состоялось в мае 1925-го. Торжество прошло с участием членов королевской семьи. Агнес на тот момент было 32 года, а Тимофею – 47 лет.
Казак охранял императрицу до самой её смерти. Только после многочасовой панихиды телохранитель решил, что его служба окончена.

Несмотря на продолжительную жизнь в Копенгагене, Тимофей Ящик так и не выучил датский язык, поскольку всё время надеялся, что политическая ситуация вот-вот изменится, и ему удастся вернуться в Россию.

Тимофей Ксенофонтович Ящик скончался в 1946 году. Его супруга ещё несколько лет держала бакалейный магазин, который являлся их семейным делом, а затем продала его. Известно, что супруги похоронены на одном кладбище рядом друг с другом.
Записывая эту историю со слов Марины Кулиш, понимаешь, что родословная может оказаться с богатым прошлым, скрывать удивительные факты, а наши родственники – играть ключевую роль в событиях, о которых мы узнаём из учебников спустя десятки и сотни лет. Возможно кого-то из вас эта публикация сподвигнет на поиски интересных и захватывающих тайн, веками скрывающихся за кулисами рода.