Донбасский дневник

2
Пролог. «Новая надежда»
«Русская весна» началась в Донбассе мощно и совершенно неожиданно.
Еще в последнюю неделю февраля казалось, что все пропало. В Киеве бесновались победившие «активисты» майдана, Верховная рада угодливо штамповала любые решения, продиктованные бывшей оппозицией, а назначенный в Харькове съезд представителей юго-востока закончился пшиком.

К главе 1. Русская весна пришла в Донбасс внезапно. Митинг 1 марта в ДонецкеПо стране на автобусах разъезжали боевики «Правого сектора», свергая неугодных представителей местной власти и вымещая злобу на памятниках Ленину, а с телевизионных экранов представители новой власти грозили, что скоро в Крым и Донбасс поедут «поезда дружбы», которые быстренько наведут там новый, майданный порядок. Оболганные и затравленные бойцы «Беркута» понуро возвращались домой, а парламент с поспешностью ночного грабителя отменил либеральный языковый закон, гарантировавший права русскоязычного населения.
Новые хозяева Киева абсолютно не боялись «рабского» Донбасса. Действительно, чего было бояться? Даже во времена майдана Донбасс безмолвствовал. Этот К главе 2. Один из митингов в Донецкедолгий сон многие приняли за политическую смерть нашего края.
В такой ситуации было от чего впасть в уныние, глядя на полное торжество победивших национал-радикалов, скачущих на центральной площади столицы…
И вдруг неожиданно взорвался Севастополь. На многотысячном митинге был избран народный мэр, оказалось, что город русской славы готов к своей третьей обороне. Не прошло и двух суток, как местный «Беркут» марш-броском занял позиции у Чонгара и Перекопа, а парламент автономии провозгласил референдум о самоопределении полуострова. На стратегических объектах появились знаменитые «вежливые люди». Мы увидели, как, за что и какими методами можно бороться. К главе 2. Российские флаги были неотъемлимым атрибутом митингов не только в ДонецкеКрым принес Донбассу южный ветер надежды…
1. «Русская весна». Начало.
В последних числах февраля, просматривая странички нашего издания в соцсетях, наткнулся на одно сообщение, адресованное лично редактору. Достаточно злое послание. Мол, что, вы тоже испугались майдана? Почему не рассказываете людям о том, что в нашей области на 1 марта намечаются митинги?
Эти слова, честно говоря, резанули. Кто это боится? Я боюсь? Быстренько написал ответ автору, чтобы объяснил, что это за мероприятие, о котором ни по телевидению, ни по Интернету ничего не говорится?
К главе 3. Один из мартовских митингов в НовоазовскеВместо ответа мне прислали ссылку на группу в «Одноклассниках» с красноречивым названием «Антимайдан». Как оказалось, действительно, здесь содержался призыв всем жителям Донбасса выйти в своих городах в ближайшее воскресенье на акцию под названием «Русская весна». И под этим призывом более 10 тысяч отметок «класс!».
И вот наступила суббота, первый день весны. Когда я подошел с фотоаппаратом к памятнику Ленину возле райгосадминистрации, где и должен был быть митинг, с сожалением заметил, что народу немного. Впрочем, не успев толком расстроиться, увидел, что по центральной улице в сторону памятника, как на первомайской К главе 3. Машины жителей Новоазовска блокируют здание погранзаставыдемонстрации в советскую эпоху, идут плотные группы людей. Подходят и становятся на аллее возле памятника. И их все больше и больше. Столько, сколько уже лет двадцать не собиралось.
Вообще, наш городок Новоазовск — небольшой, чуть более десяти тысяч жителей. Расположен он на самом берегу Азовского моря, в 12-ти километрах от российской границы. Тихое, спокойное место, где на разные митинги собиралось от силы сто человек. А тут такой наплыв! По первым прикидкам – человек пятьсот-шестьсот. Ничего себе! У кого-то, на зависть окружающих, в руках российские флажки, кто-то нацепил георгиевские ленты. Удивило неожиданно большое представительство К главе 3. Участники митинга в Новоазовске голосуют за федерализацию Украинымолодежи и немалое количество желающих выступить. Решили дать слово всем желающим, чтобы не обижать тех, кто не боится выразить свою точку зрения в смутное время.
И понеслось! Простые новоазовцы, большинство из которых до этого никогда не выступали на митингах, выходили к памятнику и говорили. Эмоционально, сбивчиво и безыскусно, временами запинаясь от волнения, не находя подходящие слова, но искренне и с болью в сердце.
По окончании позвонил своему другу — донецкому журналисту, чтобы похвастаться, вон, мол, какие у нас в Новоазовске люди! В ответ же услышал ироничное: «Пятьсот, К главе 4. Жители Красноармейского блокируют украинскую военную техникуговоришь? У нас в Донецке более десяти тысяч собралось! Огромная толпа. Избрали народного губернатора. Какой-то там Павел Губарев. Пошли штурмовать областную администрацию. Сейчас вывешивают триколор на здании. Народу — тьма!»
Да что же это такое творится! Рысью бегу домой, к компьютеру. А там, как сводки с фронтов: многолюдные митинги в Луганске, Мариуполе, Харькове, в последнем городе жители жестко выбили из здания администрации боевиков «Правого сектора». И везде над головами людей — российские флаги. Это так неожиданно, что похоже на чудо. Восток проснулся с «Русской весной»!
К главе 4. Украинская бронетехника уходит2. Протест «без головы»
Общественный взрыв первых дней марта оказался полной неожиданностью для всех, в том числе и новой киевской власти. Но там, не особо пытаясь понять причины происходящего, заявили, что масштабные народные выступления инспирированы российскими спецслужбами. Действительно, откуда взялись российские флаги на митингах? Не иначе, дело рук вездесущих агентов ФСБ.
Мне самому пришлось много думать об этом феномене внезапной пророссийской направленности народных выступлений, чтобы хоть что-то понять. Естественно, очень многие жители Донбасса мечтают о воссоединении двух братских государств, К главе 5. Блокировать украинских пограничников пришли и старики, и детимногие просто хотят, чтобы их малая родина «вернулась домой», в Россию. Однако среди участников митингов и тех, кто поддерживает движение сопротивления, есть немало, кто хотел жить именно в Украине. Но не в той майданной стране, жадно хватающей «печеньки» из рук американских эмиссаров, а в государстве, которое будет развивать дружественные отношения с Российской Федерацией, станет полноправным членом Таможенного союза, не оглядываясь на окрики со стороны Запада.
И на кого в этой ситуации было надеяться? Только на Россию, только на Путина. Именно в этом, как мне кажется, заключаются причины огромной любви К главе 5. Жители Приазовья просят помощи у российских пограничниковвосставшего Донбасса к российским государственным символам.
Наиболее ярко непонимание сущности народных выступлений проявилось буквально через два дня после первой волны митингов. 3 марта состоялась сессия Донецкого областного совета, которая должна была рассматривать, в том числе, и политический вопрос. Возле здания собралось несколько сотен митингующих, которые требовали, чтобы депутаты пошли по крымскому сценарию, объявив референдум о самоопределении Донбасса. Однако в сессионном зале присутствующие сначала просто посмеялись над выступавшим по этому вопросу Павлом Губаревым (мол, кто это такой?), а потом, все же приняли какое-то К главе 6. Возле здания Донецкой ОГАформальное решение, причем не все даже поняли, за что именно они проголосовали.
Тогда люди, как и обещал народный губернатор, пошли на штурм здания. Кордон милиции после недолгих переговоров отошел, и сначала единицы, а потом и сотни людей ворвались в помещение, чтобы принудить депутатов принять необходимое решение.
Но сессию тогда так и не смогли собрать. Потихоньку представители власти ретировались, а несколько десятков сторонников Губарева остались ночевать в захваченном здании. Через три дня их выбили оттуда спецподразделения силовиков, К главе 6. Возле здания Донецкой ОГА (2)а сам народный губернатор был задержан и спешно увезен в Киев.
Казалось бы, бунт обезглавлен, и скоро все успокоится. По крайней мере, так утверждал новый губернатор, олигарх Сергей Тарута, прозванный донецкими коллегами за полное непонимание ситуации в крае «космонавтом». Но на следующие выходные в городах Донбасса снова прошли многочисленные митинги. Через неделю ситуация повторилась. И так каждые выходные в течение всего марта.
3. «Вставайте, люди, танки идут!»
Рано утром зазвонил телефон. Взволнованный голос сообщил: «Там, К главе 7. Флаг ДНР над зданием Новоазовской администрациивКрасноармейском, танки! Их люди блокируют!»
Сон сняло как рукой. Через полчаса на редакционном «Ланосе» подъезжаем к этому селу, расположенному на севере района. Картина по обе стороны дороги — вполне мирная. Трактора ведут сев в утренних лучах солнца. Может, ошибся тот, кто сообщил о военной технике? Да и какие у нас танки?
Танков, действительно, не оказалось. На окраине села стояли семь БМДешек, то есть боевых машин десанта. Колонна развернута на север, перед ней поперек дороги лежали большие ветки. Спереди и сзади — люди. Мужчины, женщины, даже дети. Видно, что некоторые из них собирались впопыхах. Взгляд упал на жителя, К главе 7. Жительница Славянска блокирует украинскую бронетехнику. Фото- Баз Ратнер, Рейтерскоторый был обут…в шлепанцы. Правда, хоть носки успел надеть. Разбившись на кучки, люди вели оживленную дискуссию.
— Вот, — махнул в сторону сотрудников милиции мужчина средних лет, — нас всех уже записали на видео, а завтра начнут «тягать». За сепаратизм. А как на майдане те гады убивали «беркутовцев» — так это ничего страшного?
Слово «майдан» ожидаемо вызвало целую бурю эмоций у его собеседников.
— Езжайте в Киев, там наводите порядок! -громко, так, чтобы было слышно военным, обратилась к ним пожилая женщина. — А у нас здесь не надо нагнетать!
— Зачем к нам приехали? — Поддержали ее из толпы. — Чтобы репрессии проводить?
К главе 8. Здание Мариупольского УВД после штурма нацгвардией— Да еще и ночью!
— Мы вас не звали! И так творится черти шо, а тут вы еще нагнетаете! Двадцать лет вас не было, а тут явились!
— Вы что, здесь с Россией воевать будете? Езжайте к себе, там и воюйте! А нам здесь мир нужен. У нас дети.
Послушав аргументы селян, подхожу к сельскому голове, стоявшему рядом, на обочине, и прошу рассказать, что же именно произошло?
— Где-то в три часа ночи начали кричать по селу: «Люди, вставайте! Танки идут!» Народ высыпал на улицу в одно мгновение. Мужики взяли бензопилы, спилили ветки К главе 8. Здание Мариупольского УВД после штурма нацгвардией 2и заблокировали дороги… Вот, теперь стоят. Ждут, пока техника уйдет. Вроде бы договорились разблокировать, чтобы те ушли, но люди ждут, пока сюда приедет другая колонна. Ее сейчас в другом селе блокируют.
— Ой, господи, что ж это делается! — Из-за поворота выходит согбенная старушка. — Люди! У меня родственники в России живут. Они спрашивают, что у вас там творится? Люди! Разве это русские Киев сожгли? Русские — наши братья! А эти сюда с танками…
Бабушка неодобрительно качает головой в сторону военных. Тем временем к одному из активистов подходит офицер, оказывается, капитан, и уставшим голосом, К главе 8. Мариуполь, 9 мая. Здесь убивали людейно с явным облегчением, говорит: «Все, мы возвращаемся». Проходит пара минут, и «Уралы» уходят на запад.
Активисты едут на автомобилях провожать военных за территорию района. Жители, облегченно вздыхая, расходятся. В пути колонна несколько раз надолго останавливается, видно, армейское начальство всё-таки хочет выполнить приказ о передислокации. Но не получается: полтора десятка легковушек следуют по пятам и не думают разъезжаться.
Тем временем к колонне подъезжает еще одна БМДешка, с нее спрыгивает молодой, немного полненький майор с румяными, как у мальчика, щеками. К главе 9. Референдум 11 мая в НовоазовскеНаверное, бреется не каждый день. И вступает в переговоры с активистами, пытаясь убедить, что они, бойцы 25-й десантной бригады, пришли нас защищать.
— Да не нужны нам такие защитники, не нужна нам украинская армия, — с криком доказывают ему местные. — Мы русскую ждем.
Брови майора от удивления чуть не коснулись его шлемофона. «Так что, пропала Украина?» — вырвался у него то ли вопрос, то ли стон. Активист, который стоял ближе всех к нему, только хмуро кивнул головой. Растерянный офицер дал команду на марш. Колонна двинулась дальше.
Где сегодня этот сержант и этот майор? За время так называемой АТО их часть К главе 9. Референдум 11 мая в Новоазовске 2вела тяжелые бои с ополченцами под Славянском, Красным Лиманом и Шахтерском. В них она понесла самые большие в украинской армии потери. Может, они сложили где-то головы в донецких степях, выполняя преступные приказы командования. Может, даст бог, живы и больше не воюют на этой чужой для них войне. А у меня в ушах до сих пор стоит этот вопрос: «Так что, пропала Украина?» Пропала. Сгорела в Одессе, расстреляна из градов в Славянске, погибла под обстрелами из гаубиц и баллистических ракет в Донецке, Луганске, Горловке, Снежном, Марьинке, других городах и селах Донбасса. Вместе с тысячами мирных жителей. Пропала…
К главе 10. На президентские выборы народ не пошел4. Донецкое восстание выходит на новый уровень
Что же касается самого областного центра, то к началу апреля народные выступления здесь начали потихоньку стихать. Митинги постепенно превращались в «прогулки выходного дня», когда на площади Ленина собирались несколько тысяч человек, потом шли и брали штурмом очередное административное здание, иногда даже громили его и уходили. Беспощадно и бессмысленно. Не было никакого плана, никакой организации. Поэтому, когда 6 апреля несколько сот митингующих взяли штурмом областную администрацию, никто поначалу не придал этому значения. Но тут начала поступать информация, что в Донецке, а также в Луганске взяты К главе 11. Во время оккупации такие надписи часто появлялись в Приазовьештурмом здания СБУ, активистам достались сотни единиц оружия, а к ночи «выстрелил» и Харьков. Там тоже взяли администрацию. Во всех трех городах были объявлены народные республики. Стало ясно, что происходит что-то очень важное.
В следующие два-три дня под контроль митингующих перешли административные здания в большинстве городов Донбасса. Где-то были штурмы, где-то удавалось решить вопрос миром. Создавалось ощущение, что власть в области переходит к ДНР, а хунта полностью деморализована. Особенно это проявилось 13 апреля, когда в Киеве было объявлено о начале так называемой антитеррористической операции в Славянске. Сначала захлестнула тревога: на город двинулись армейские Сергей ШведкоБТРы, а в небе летали вертолеты. Но потом, как часто случалось в те дни, безоружные люди с иконами перекрыли мосты и заблокировали военную технику. Так продолжалось несколько часов, а потом военные получили приказ отступить. Первый штурм этого города был отбит.
В нашем районе флаг Донецкой республики вывесили на несколько дней позже. Многие очень ждали этого события. Зная о моих связях с движением сопротивления, знакомая из районной администрации накануне спросила: «Когда уже нас захватят?» И вот 16 апреля, перед сессией возле здания райсовета собралось несколько десятков человек. Они сняли жовто-блакитные флаги и водрузили черно-красно-синие.
Все понимали, что долго так продолжаться не может, и ждали референдума, который должен был решить судьбу Донбасса.
5. Мариупольская трагедия
В начале мая украинская власть, накопив силы, перешла в наступление. Второго числа произошла одесская хатынь, которая потрясла не только пещерной жестокостью националистов, но и откровенной радостью киевской элиты, которые радовались ужасной гибели десятков людей. В этот же день начался штурм Славянска. Однако здесь у хунты ничего не вышло: организованное крепкое ополчение, которое создал Стрелков, отбило все атаки, нанеся украинским войскам чувствительные потери. Не смог противник взять и Краматорск, там армию из города выгнали местные люди. А в Мариуполе уже назревала беда.
Этот второй по величине город Донецкой области был окружен блокпостами украинской армии. Сюда же начали стягиваться батальоны «Азов» и «Днепр», чтобы задавить протестное движение. И быстро принялись за дело, разгоняя безоружных жителей, оборонявших здание горисполкома. Правда, сначала стреляли поверх голов или под ноги. Но люди не отступали, точнее, отступали, но потом снова приходили и захватывали здание. Ситуация накалялась.
Драма произошла в День Победы. Когда огромная демонстрация мариупольцев шла на митинг, посвященный это святой для нас дате, со стороны городского УВД  послышались выстрелы. Потом, завалив рекламный щит, в город на большой скорости вкатились украинские БМП. И начался настоящий штурм милицейского здания, который продолжался несколько часов и закончился пожаром, фактически уничтожившим помещение.
Безоружные люди пытались помешать такому беспределу, по ним начали стрелять. Кадры, снятые смелым мальчишкой — стримером, когда несколько человек пытаются вынести убитого мужчину, а его голова оставляет широкий кровавый след на тротуаре, повергли в шок. Однако это не остановило народ, мариупольцы начали возводить в центре города баррикады, кидать в отступающую бронетехнику камни и даже захватили одну заглохшую бээмпэшку. Ночью запылала воинская часть, расположенная в центре города, слышались выстрелы со стороны аэропорта, где находилась база украинской армии.
—  Милиция сказала, что мы больше киевским приказам подчиняться не будем. И эта банда начала ее расстреливать, -хриплым голосом добавил пожилой мужчина. — Десять БТР и один БМП! Представляете — на один горотдел! И человек 150 этих бойцов. Ну, это вообще!
— Сколько еще эта херомантия будет продолжаться? — с надрывом спрашивает кто-то из толпы.
— Над нами издеваются, уничтожают! Накипело уже так, что мы боимся! Меня зовут Татьяна. Я — жительница Мариуполя, родилась и живу здесь, — вступает в разговор женщина средних лет. —  Мы все — люди мирные. А нас называют «дебилами донбасскими». Удивлялись, возмущались, не понимая, почему такое отношение? А мы просто не хотим войны, мы хотим жить так, как мы живем, работать, хотим говорить на своем языке, сохранять свои ценности. У нас есть память дедов, отцов, все воевали, и мы это чтим. И вот сейчас пришла та пора, когда народ, наконец, объединился, и в нем восстало чувство своей гордости, достоинства, которое в нас подавлялось. Они пришли на безоружных людей. Здесь погибали люди. И сейчас, когда эти люди погибли, они говорят, что их убили какие-то террористы. Этобеспредел!
— Лично своими глазами видел, как они стреляли по гражданским, по «скорой» даже стреляли!
— Они, убегая из города, поломали что могли.
— Господи, убили наших милиционеров! И какое красивое здание было, войну выстояло, а в мирное время ничего не осталось.
6. Референдум
Власть всячески стремилась сорвать референдум о самоопределении Донбасса. Была развернута мощнейшая информационная кампания, суть которой сводилась к двум тезисам: 1. Волеизъявление незаконно, так как оно будет проводиться не по украинским законам, поэтому никаких правовых последствий иметь не будет.
2. Все, кто будет организовывать референдум — преступники, которые будут привлечены к уголовной ответственности.
Кроме того, в область начали массированно вводиться правительственные войска и добровольческие батальоны, которые сразу же принялись активно проводить карательные акции. Пока только в западных районах, примыкающих к вотчине Коломойского — Днепропетровской области.
Однако все это не могло остановить стремления народа выразить свое отношение к незаконной киевской власти. В украинской пропаганде всячески муссировалось мнение, что «сепаратисты» ни в коей мере не представляют мнение большинства граждан нашего края. Поэтому многим хотелось опровергнуть это, достучаться до мозгов нового руководства страны, заставить их услышать Донбасс. И по языковому вопросу, и по вопросу федерализации страны, наконец, по вопросу свертывания антитеррористической операции.
Так сложилось исторически, что почти все региональные и местные СМИ Донбасса не поддерживали восстание, будучи зависимыми либо от олигархов, либо от власти, либо от американских и европейских грантов. Естественно, что подготовку к референдуму они освещали только в негативном ключе.
Меня самого мучили серьезные сомнения: с одной стороны, нужно было дать материал о том, как и где будет проходить голосование, а также почему необходимо принять в нем участие, а с другой — было реально страшно все это делать. Выйдет газета, и уже не отмажешься, сам себя сдашь силовикам с потрохами.
Номер с этой статьей печатался в среду, до голосования целых четыре дня. А у самого поджилки трясутся. Донецким друзьям-журналистам даже дал задание, чтобы звонили мне два раза в день в определенное время. Если не выйду на связь, значит, меня «запаковали», пусть ищут. Мерил шагами кабинет и ничем не мог себя занять. И чем больше ходил, тем больше хотелось пойти в церковь. Вообще-то, я не считаю себя верующим человеком, сказывается комсомольское воспитание. А тут вдруг захотелось, что называется, укрепиться духом. «Все, подумал, завтра с утра обязательно схожу».
Не пришлось. После обеда открылась дверь, и в кабинет зашел священник одного из сельских храмов нашего района. Я был поражен таким совпадением. Да и совпадением ли?
Батюшка сразу же начал разговор о том, что люди у нас ничего не знают о предстоящем референдуме, и что он принес мне листовку, которую сам составил, для размещения в газете. Я показал ему свой материал, почитав, он счел мою статью лучше, и мы разговорились. Обо всем: политике, церкви, начинающейся войне, жертвах среди мирного населения. Помню, меня до комка в горле потрясла его фраза: «Когда мои прихожане ездят в те края, я прошу их крестить воюющие города — Краматорск и Славянск».
Говорили мы с ним достаточно долго, а, уже распрощавшись и выйдя и кабинета, священник вернулся и сказал: «Давайте я вас благословлю». Благословил. И стало так спокойно, как будто он забрал с собой весь мой страх, всю неуверенность.
Вообще, тема «Православие и донецкое восстание» еще ждет своего исследователя. Несмотря на то, что официально православная церковь сохраняла своеобразный нейтралитет во время вооруженного противостояния по вполне понятным причинам, многие священники вместе со своей паствой принимали активное участие в движении сопротивления. Среди них на сегодня есть и погибшие, и пострадавшие от карательных батальонов. Претерпел от репрессий и благословивший меня батюшка, которого сдал священник из Киевского патриархата.
Среди ополченцев тоже большое количество людей не просто верующих, а верующих истово, даже воцерковленных людей. Духовная связь с историей и религией предков е одна из наиболее характерных черт донбасского восстания, даже председатель СБУ Наливайченко как-то признал, что украинские спецслужбы столкнулись с колоссальной проблемой «православного фундаментализма». А в нынешней Украине руководящие посты занимают сектанты, греко-католики и раскольники из Киевского патриархата. Возможно, из-за этого храмы господни стали одной из главной мишеней «Градов» и артиллерии украинской армии, наряду со школами и больницами…
В референдуме приняло участие почти три четверти избирателей Донбасса, свыше 90% из них проголосовали за государственный суверенитет ДНР. Это была победа, которую добыл сам народ. Это был пик мирных выступлений сограждан за свои права.
7. Вместо мира — война
Народ сказал свое веское слово, теперь была очередь политиков. Конечно, никто особо не надеялся на признание результатов референдума со стороны Киева, Вашингтона или Брюсселя. Но поддержку со стороны России очень ждали, памятуя крымский прецедент. Надеялись, что введение миротворческих сил остановит развязанную украинской властью войну против собственного народа. К тому же, руководство ДНР и ЛНР официально обратились к Москве за признанием республик.
К глубокому сожалению, официального признания не последовало. Были слова поддержки со стороны всех основных партий, представленных в Госдуме, была мощная информационная поддержка российских СМИ, в ополчение не прекращался поток добровольцев и средств, собранных общественными организациями. Но не более того.
Правда, следует отметить, что большинство жителей Донбасса с пониманием отнеслись к вынужденному молчанию Кремля, осознавая, что на руководство России оказывается сумасшедшее давление со стороны Запада, а соседняя страна ведет честную политику мирного урегулирования конфликта на Юго-Востоке Украины ради сохранения дружественных отношений с народом, значительная часть которого оболванена официальной пропагандой. Действительно, ввести российские войска в Донбасс, допустим, в конце мая, было бы технически несложно. Но, во-первых, конфликт это не остановило, наоборот, дело бы запахло третьей мировой войной. А, во-вторых, прямое вооруженное участие в конфликте грозило бы тем, что значительная часть украинского народа в России видела бы агрессора, а не братский народ.
Прошло время, и даже скептики смогли убедиться в правильности взвешенной политики. Именно такой подход руководства Российской Федерации помог достигнуть перемирия в Донбассе на базе «плана Путина».
Но возникла другая проблема: руководство самопровозглашенных республик оказалось не готово к государственному строительству в условиях международной изоляции и все усиливающейся военной агрессии со стороны Украины.
Правда, уже в июле — августе, когда война подошла к крупным городам Донбасса, ситуация изменилась. Когда уничтожают твой дом, когда погибают твои знакомые и друзья, тебя уже не интересуют политические перспективы. Ты открываешь свою войну, начинаешь отвечать ударом на удар. Именно это чувство становится одним из наиболее значимых причин увеличения численности армии Новороссии в последние недели.
Говоря о тяжелейших для нас летних месяцах, невозможно обойти стороной человека, который стал символом движения сопротивления — Стрелкова. Немного застенчивый и даже несколько невзрачный, но человек, одержимый идеей русского мира, он стал военным лидером ополчения и символом бескорыстной помощи братского российского народа в это драматическое время.
В условиях тотальной неразберихи, постоянных сварок полевых командиров и опереточной несерьезности тогдашних руководителей самопровозглашенных республик он спокойно и твердо руководил обороной Славянска, которая, уверен, займет свое достойное место в истории наряду с Севастополем и Сталинградом. Ему удалось то, что никому не удавалось: он сплотил вокруг себя разрозненных, зачастую необученных добровольцев, и постепенно в боях заложил основы армии Новороссии. Даже отступление из Славянска он превратил в стратегическую победу, наведя порядок в рядах донецкого ополчения и организовав его для защиты Донбасса.
Лучше всего об этом феномене, по-моему, сказал философ Александр Дугин, от себя добавлю, что для многих жителей Донбасса он стал одновременно и Гарибальди, и Че Геварой. О его огромном авторитете свидетельствует тот факт, что если в апреле многие мои знакомые называли его Стрелком, в мае — Стрелковым, а уже в июне величали не иначе как Игорем Ивановичем. Вполне заслуженно.
8. Оккупация
В нашем, как и в других сельских районах, ополчение так и не было создано. Не было оружия, а военное командование ДНР, видимо, понимало, что удержать эти территории на том этапе было нереально. Зачем тратить и без того скудные ресурсы?
Поэтому украинский флаг на здание администрации вернулся достаточно быстро. Военным важно было укрепить стратегически важную приграничную местность, откуда прямой путь на Мариуполь. Но сначала охранять границу от «сепаратистов» взялся батальон «Азов».
Прибыв в окрестности Мариуполя, бойцы этого подразделения сразу же принялись за дело, похищая и пытая местных активистов. 1 июня у нас в Новоазовске вооруженные люди в балаклавах забрали двух мужчин, одного из них — прямо на глазах у семьи, затолкали их в багажники и рванули восвояси.
Два дня никто не знал, что с нашими парнями. Люди, хоть и боялись, вышли на митинг к райотделу милиции, но его начальник честно сказал, что ничего не знает, и навряд ли сможет помочь в этой ситуации. К его чести, заявление о похищении милиция приняла. А на третий день одиозный политик Ляшко, который курировал «Азов», у себя в «Фейсбуке» опубликовал запись допроса с одним из пропавших. На всех, кто смотрел, она произвела угнетающее впечатление. Почти голый, в одних трусах, с мокрой головой (такое ощущение, что его предварительно окатили водой) мужчина рассказывал, какой он сепаратист, попутно сдавая своих друзей и знакомых. Но потрясло даже не это: создалось впечатление, что он находится под воздействием наркотиков, у него почти не были видны зрачки глаз, одни сплошные белки. Видно, что приходится ему очень нелегко, и дело закончится следственным изолятором СБУ, куда уже были брошены сотни активистов.
Вернулся он домой еще через неделю, когда на благополучный исход уже почти не было надежды. Зашёл в редакцию поблагодарить за то, что помогали его искать. Я бросился его обнять. «Тише, тише, у меня все р-бра поломаны», — застонал он.
— Как же ты выжил? – вырвалось у меня.
— Я терял сознание. Потеряешь — и отдохнешь немного. Когда меня обменяли, я сам не мог уже идти к машине, тащили под руки. Украинский генерал-отставник, занимавшийся обменом, сам был в ужасе, особенно когда увидел, что они приветствуют свое начальство, вскидывая руку вверх, как фашисты.
В конце концов против него даже не открыли уголовное дело: обвинять парня было не в чем. Оружия в руки не брал, а то, что участвовал в мирных акциях или подвозил на машине каких-то людей, ну что с того? Зато покалечили образцово-показательно, в назидание другим «сепаратистам».
Пришел день, и мне нормальный человек с украинской стороны настоятельно порекомендовал уехать куда-то на пару месяцев. Пока все уляжется. Потому что есть информация…
Просидев в раздумьях несколько дней, не выходя из дома, в начале августа я уехал к родственникам в Центральную Украину. Но и здесь не было покоя, с родины приходила информация, что местные майданутые решили разобраться со мной по-настоящему. Один из них не пожалел денег, выпустил газетенку, полностью посвященную моей «антигосударственной преступной деятельности». 20 августа, когда в район приехала спецгруппа СБУ, чтобы окончательно зачистить все проявления «сепаратизма», на сессии районного совета они подняли вопрос о моем увольнении с должности. Ничего у них не вышло, но представителям спецслужб передали целое тщательно собранное на меня досье. Находиться в родной стране стало по-настоящему опасно. Через несколько дней я пересек российскую границу…
Эпилог. Contraspemspero*
В последний день моего пребывания в Украине армия Новороссии перешла в контрнаступление. Еще через два дня был освобожден Новоазовск, а на территории района ожесточенные бои продолжались до самого дня перемирия. От обстрелов были разрушены дома земляков, пострадали районная больница, хлебозавод и электроподстанция. Гибли мирные люди, и, что самое страшное, дети. Очевидцы рассказывают, что во время отступления из одного села бойцы нацгвардии убили двух мужчин, которые хотели помешать им забрать свой автомобиль, женщину засунули в багажник и увезли в неизвестном направлении, пожалели только ее четырехлетнего сына. И уже после наступления режима прекращения огня украинские военные устроили кровавую бойню в соседнем райцентре…
Сегодня многие задают себе вопрос: будет ли прочным объявленное перемирие? Лично я сильно в этом сомневаюсь: слишком многие в Киеве хотят, чтобы Донбасс был или украинским, или безлюдным. Слишком велико желание за океаном создать зону нестабильности на ближних рубежах России.
Но так хочется, чтобы кровопролития больше не было никогда, чтобы людей, с оружием отстоявших свое право на жизнь посвоим собственным принципам, наконец-то услышало мировое сообщество, чтобы самое главное человеческое благо — мирное небо — всегда было над головой жителей нашего края. Так хочется!..
P.S. Когда я закончил свой дневник, вышел на улицу, чтобы подышать свежим воздухом. В осеннем кубанском небе летели чайки в сторону Азовского моря, за которым — моя родная земля…
С. Шведко.
* Без надежды надеюсь (лат).
Об авторе
Сергею Шведко  46 лет. Последние пять лет он был редактором газеты «Родное Приазовье» Новоазовского района Донецкой области. На страницах своего издания Сергей активно выступал против украинского национализма и поднимающего голову нацизма. Не мог смириться с фальсификацией истории. Он был всей душой за развитие братских отношений с Россией.
С самого начала «Русской весны» на востоке Украины Сергей активно ее поддерживал. Писалчестные репортажи о движении сопротивления киевской хунте. И, конечно, это очень не нравилось новой власти… В августе Сергей был вынужден оставить газету, родной дом, страну, друзей и близких. Чтобы рассказать нам, как развивались события в Донбассе.
«Донбасский дневник» — уникальная возможность для нас увидеть все изнутри, как будто своими глазами…