На уровне национальной идеи

1

Браконьерство наносит большой ущерб животному миру. Старшее поколение помнит образ браконьера, созданный советскими карикатуристами: небритый, похмельный человек в драном ватнике с ружьем допотопного образца. Возможно, такие еще остались где-то в глубинке. Но сейчас браконьер совсем другой…

В наше время браконьеры — это часто весьма обеспеченные (а нередко и при власти) люди, имеющие современное охотничье оружие, все преодолевающую технику и летательные аппараты, оснащенные навигационными системами и спутниковыми картами, что дает возможность проникать в самые недоступные районы страны. Общественность о таких VIP-охотах узнает тогда, когда они заканчиваются трагически, как это было в не такой уж давней истории на Алтае.

 


Особую тревогу вызывает то, что современное браконьерство в России – это, прежде всего, бизнес, то есть нелегальное изъятие биологических ресурсов с целью их дальнейшего оборота. Сложился активный и разветвленный рынок, подогреваемый практически неограниченным спросом со стороны стран Восточной Азии. Коснулось это явление и юга России: истреблена до угрожающего уровня популяция сайгака, а в Калмыкии он уничтожен почти полностью.

 

Невиданными темпами идет разграбление ихтиофауны в морях Дальнего Востока, в Волжско-Каспийском бассейне. А об истинных масштабах истребления биоресурсов Азовского моря можно только догадываться. В орбиту незаконного промысла и сбыта продукции втягиваются не только собственно браконьеры, но и некоторые представители ведомств, призванных следить за соблюдением законности в этой сфере.

Государство, пока по крайней мере, не может наладить сколько-нибудь действенный контроль соблюдения охотничьего, рыболовного и лесного законодательства. Для любителей исторических сравнений приведу выдержку из Уложения о наказаниях уголовных и исправительных, утвержденных царем Николаем Первым 15 августа 1845 года: «Вина учинившего какое-либо преступление, а с тем вместе и мера следующего за ним наказания увеличивается по мере того:

1. Чем больше умысла и обдуманности в действиях преступника.
2. Чем выше были его состояние, звание и степень образованности.

4. Чем более лиц он привлек к участию.

7.Чем более было жестокости, гнусности или безнравственности в действиях, коими сие преступление было предуготовляемо, приводимо в исполнение или сопровождаемо…». Чем не пример для современной Фемиды?

А как к браконьерству относятся на Западе? Отвечает профессор В. Гейст, видный ученый в области охотоведения и природопользования: «У нас, в Северной Америке, тоже немало тех, кто хотел бы сделать дикую природу фактически частной собственностью. Есть и такие, которые полагают, что законы о дикой природе писаны не для них…К счастью, в США есть обеспечение соблюдения этих законов для того, чтобы ловить таких типов и лишать их всяческих «охотничьих привилегий», а заодно и права владеть оружием, права управлять транспортом, права получать паспорт и других прав на гражданство. А также отправлять их в тюрьму, налагать на них большие штрафы или заставлять возмещать причиненный ущерб. Поверьте, для «избранных» нарушать закон…очень дорого».

В нашей стране давно назрела необходимость значительного ужесточения мер уголовного преследования браконьеров и их покровителей, расширения мер гражданского и материального воздействия на них, направления достаточных денежных средств на нормальное оснащение, обучение и достойную оплату труда инспекторских служб. Но, увы! У наших законодателей, судя по всему, несколько иные взгляды на проблему.

Далеко не единичны случаи нарушения правил охоты и рыболовства и у нас в районе. И пусть мы громкими делами не «засветились», проблема остается. В частности, соблюдения правил любительского подледного лова тарани в Ейском лимане. Я считаю, что нужно вновь вводить нормы вылова, что поможет в какой-то степени умерить аппетиты «любителей-промысловиков», истребляющих и без того истощившиеся рыбные запасы Азовского моря. Требует активизации работа надзорных служб. Да и общественность не должна стоять в стороне, ведь навести порядок в собственном доме мы можем только общими усилиями.

Вот, собственно, и формулировка национальной идеи, которую давно ищут и никак не обнаружат наши политики. Сохранить за собой одну шестую часть суши и рационально использовать ее ресурсы во благо своего народа – это и есть национальная идея.