Щербиновский курьер

Общественно-политическая жизнь Старощербиновской

Читать:
Share/Save/Bookmark

Share/Save/Bookmark
Навигация: Отдохни Непридуманные истории «Женская доля...»

«Женская доля...»

E-mail Печать PDF
( 5 Голосов )

- Свое довоенное детство я, можно сказать, не помню, да и не мудрено – на свет я появилась в 1935 году. Семья наша была многодетная. Мама рассказывала, что до моего рождения погибли две сестренки. Как-то в голодном 1933-м старшенькая Валя бегала по улице и загнала в ножку гвоздь: заболела и умерла. А младшенькой не стало еще во младенчестве. Тая родилась в 1942-м году, когда отец ушел на войну. В то время женщины не сидели в декретах – сразу шли на работу. Мать уходит, а дитя само в люльке остается. Дадут ему «дуду» - в марлечке хлеб с сахаром - и смокчет оно ее до самого прихода родительницы. Однажды мама пришла домой, а ребеночек мертвый лежит – захлебнулся. Так нас осталось пятеро.

Когда началась война, моей старшей сестре Ларисе было 15 лет, мне 6 лет, а братьям по 2-3 года.
Отец ушел на войну. Но недолго пришлось ему воевать – маме пришла похоронка. Мол, пропал без вести. Земляки – однополчане рассказывали, что в боях под Новороссийском ее мужа Кузьму сильно ранило в обе ноги разрывными пулями. Его, истекающего кровью, пытался спасти друг. Но немцы стремительно наступали с тяжелой артиллерией, и отец, понимая свою обреченность, попросил земляка оставить его и спасаться самому. Возможно, если бы не холодная зима, не спешное отступление нашей армии, его могли бы спасти. Для нас он навсегда остался солдатом Великой Отечественной войны.


Папу я практически не помню, всплывают некоторые обрывки: что маленькой бывала у него на работе в колхозе. Вот и все! Только по рассказам матери мы, младшие знали, что был он человеком компанейским. Вся наша семья жила в маленькой хибарке: руки у отца не доходили дом поправить. Все обещал маме: «Подожди, Оля, поставим и себе дом!». Так она и не дождалась - забрали его на войну.


В маленьком домике по улице Краснопартизанской ютилась наша многочисленная семья. В одной комнате была и кухня, и спальня, и детская. Однако ж соседская детвора только у нас собиралась играть. Возле печки было «секретное» место. В этот закуток и набивалась уйма малышни. Игра такая была.


Несмотря на войну, все шло своим чередом. Люди вели домашнее хозяйство, трудились в колхозе. Мама с утра до поздней ночи на работе пропадала: уходит - мы еще спим, приходит, а мы уже «куняем».
Сколько помню свою маму, до самой пенсии она корову держала. Рано утром ее на выпас ведет, потом быстро на работу бежит. А в обед снова спешит домой управляться - и назад. Вечером ведет кормилицу в сарай. И так каждый день: корову ведет, и мешочек на спине несет с травой.


А что ели мы тогда - не помню. Вроде бы суп варила мама раз в неделю, а в остальные дни, наверное, хлеб с молоком, каши. Это сейчас если магазинной еды в доме нет дети голодные. А тогда хлеб и молоко самыми вкусными продуктами были.


Кусок хлеба схватим и «галосаем» днями по улице: бесшабашные, озорные дети были.
Но война и до нашей станицы докатилась. Помню, когда у нас в станице румыны стояли - по домам партизан искали, заходили и в наш дом. А братья малышня - ничего не понимали, «носились» прямо у них под ногами. Я убегала: боялась незваных гостей. Старшую Ларису вообще прятали от солдатских глаз, девушка она была видная. Но, слава Богу, никого не тронули.


Через год Ларисе исполнилось 16 лет, и она ушла на работу - копать окопы. Дома оставаться ей было нельзя, так как тогда на семью накладывался налог, если совершеннолетний ребенок не трудоустроен.
Когда в 43-м наша армия станицу освобождала, стреляли, гнали фрицев, даже зажигательные снаряды пролетали. Один такой к нам во двор попал и прямо в копну с сеном. Она, естественно, сразу же сгорела. Потом, уже в 50-х годах, мы перекапывали свой огород и достали из земли части от этого снаряда.


В конце войны мама устроилась работать в колхоз в огородную бригаду, и всем своим многочисленным семейством мы переехали жить на огород. Тогда в районе Кияшкиного лимана стояли домики, где жили работницы огорода со своими детьми. Внутри нехитрая обстановка: по периметру стояли топчаны, сбитые из досок лавки, на них накидана солома - вся вам постель.


Матери весь день на огороде трудятся, а для ребят работали детские площадки. Кто не хотел там находиться, сбегали. Некоторые, и я в том числе, пасли коров. Вот бывало, побежим к речке, на мелководье головастиков ловим, бабочек гоняем. Все вокруг стоит в густой заросли. Красота!


Моя вольная жизнь закончилась, когда в восемь лет меня отправили в первый класс школы. Учиться было трудно, так как я часто болела, пропускала занятия.
В 1945 году русский народ одержал победу над фашистскими захватчиками. На нашем квартале все мужчины вернулись с войны, только наш отец погиб. Так всю жизнь наша мама сама и прожила, больше замуж не выходила. А когда на себя обращать внимание? Ей нужно было детей поднимать.


Много лет прожили мы в нашем маленьком домике. Только по возвращении брата Толика из армии стали перестраивать хатку. А дом весь по-прежнему держался на маме. До сих пор не могу понять, откуда она силы брала, ведь столько горя выпало на ее долю. И до самой смерти оставалась главой семейства, постоянно что-то делала по дому, вела хозяйство. Только болезнь ей не удалось победить. Ольги Лукиничны не стало, когда ей было 96 лет. Светлая ей память! Дай нам Бог сил и здоровья дожить до таких лет в здравом уме и памяти!

Share/Save/Bookmark